Хребты безумия.

Прожив энное количество лет, умудрился счастливо разминуться с творчеством этого господина.

Может оттого, что не был любителем мистического ужаса, толи имея склонность к рациональному и материальному, к «задротской» литературе особой тяги не имел. В свое время прочел для общего развития пару романов Кинга. И все…

Нынче вот нелегкая занесла меня на лавкрафтовские берега «мозгофагометагалактического тентаклевого хоррора» (Луркмор). И что я увидел?

Я увидел , что бывал там раньше. Но артефакты пугающей древности и древние замороженные города из моих текстов появились без помощи дяденьки Говарда

— Господин, мы сейчас переместимся в главный зал библиотеки, — сказал он. — Путь вниз долгий, около 15 минут. Небольшой видеоряд и хорошая музыка скрасят вам неудобства путешествия.

Платформа начала медленное движение вниз. Люди оказались в глубоком колодце с полированными стенками. Стало темно.

Во мраке раздались тягучие, вызывающие смятение звуки древнего духового инструмента, называемого саксофоном.

Внезапно темноту сменило зеленоватое свечение проектора. Оно длилось секунду, потом металлические стены исчезли.

Конечников оказался над снежной равниной. Причудливая игра естественных или иных сил создала идеально выглаженную гигантскую воронку, похожую на вмерзший в прозрачный лед пузатый бокал.

На дне этого громадного аквариума находился комплекс великолепных построек, совершенство, созданное в давние времена.

В лучах Солнца, словно облитые сахарной глазурью, блестели огромные купола, вставали километровые башни, похожие на причудливо увитые лианами деревья, причудливо изгибались громадные арки, тонкими паутинками висели в пустоте умопомрачительно длинные галереи.

Вся эта красота была давно брошена, забита снегом и льдом, отдана во власть ветрам и морозу.

— Печальный итог, не правда ли? — спросил старик.

В голове Конечникова, словно что-то щелкнуло. Во сне его сна, показанном ему Ларой, все это выглядело совсем по-другому.

— Мне больше нравилось, как было раньше.

— Вот так? — спросил историк, меняя картинку.

Волны грозного ревущего моря разбивались о невидимую преграду силового поля. Туман наполнял глубокий проем. Из этой сумрачной бездны гибко вырастали арки, башни и мостики, которые Федор видел на предыдущем слайде. Ракурс съемки позволял судить о том, насколько огромен свободный от бушующей водной толщи участок.

— Мне больше по-сердцу, когда в этом месте светило ласковое солнце, вечера были тихи и спокойны, а океан и не думал наступать на благословенную землю, — сказал Конечников, вспомнив чувства человека, которым был когда-то сам.

— А по мне хорош первый кадр, — сказал профессор. — Так бывает после сильных бурь, когда смерчи подчистую выдувают снег из котловины и вокруг нее. Представляете силу — вырвать слежавшийся снег из полости двухкилометровой глубины, сточив его до прочного тысячелетнего льда.

На полюсе ветра в 400 км/час не редкость. Но с какой скоростью мчатся эти потоки, трудно даже представить. Если задуматься, все это напоминает, что прошлое иногда можно видеть воочию.

— Я бы хотел, чтобы оно действительно возвращалось в кружащем голову калейдоскопе запахов, красок, ощущений, а не просто напоминало о себе обледенелыми, насквозь промороженными остатками, — ответил Федор.

— Да…- потрясенно сказал хранитель, устремляя на него свои воспаленные, линялые глаза. — Я Вас понимаю… Год проходит за годом и все больше хочется вернуться в те времена, когда был молод, а мир вокруг ярче… Ничто не в силах противиться напору прошедших лет. Даже такой могучий человек как Князь Князей не устоял под потоком времени.

И его Дом Вечности погребен под ледниками нового полюса. Обычно, «стакан», как называют это место полярные наблюдатели, завален снегом доверху и похож на банальный взрывной кратер от падения метеорита. И лишь раз в несколько десятков лет открывается то, что скрыто внутри.

— Но отчего такая правильная форма у котловины? — удивился Конечников.

— Даже когда вода поднялась много выше километровых башен дворца, она все равно не смогла одолеть силового поля. Так и замерзла прозрачной глыбой с зазубринами волн наверху — ледяной аквариум былого величия этого места.

Генераторы потом испортились — вечного нет ничего. Снег засыпал давно мертвые деревья и пустые здания дворцового комплекса. Так образовалось это чудо природы.

«Свет обратной стороны звезд», Глава 12

А вот цитата из «Хребтов безумия»

Это настроение не могло не усилить мое и без того неприязненное отношение к причудливым миражам, рожденным на наших глазах изменчивой игрой света, в то время как мы приближались к хребтам и уже различали холмистую местность предгорий. За прошедшие недели я видел не одну дюжину полярных миражей, и некоторые не уступали нынешнему в жутком ирреальном правдоподобии. Но в этом, последнем, было что-то новое, какая-то потаенная угроза, и я содрогался при виде поднимающегося навстречу бесконечного лабиринта из фантастических стен, башен и минаретов; сотканных из снежной пыли.

Казалось, перед нами раскинулся гигантский город, построенный позаконам неведомой человечеству архитектуры, где пропорции темных как ночь конструкций говорили о чудовищном надругательстве над основами геометрии.

Усеченные конусы с зазубренными краями увенчивались цилиндрическими колоннами, кое-где вздутыми и прикрытыми тончайшими зубчатыми дисками; с ними соседствовали странные плоские фигуры, как бы составленные из множества прямоугольных плит, или из круглых пластин, или пятиконечных звезд, перекрывавших друг друга. Там были также составные конусы и пирамиды, некоторые переходили в цилиндры, кубы или усеченные конусы и пирамиды, а иногда даже в остроконечные шпили, сбитые в отдельные группки — по пять в каждой. Все эти отдельные композиции, как бы порожденные бредом, соединялись воедино на головокружительной высоте трубчатыми мостиками. Зрелище подавляло и ужасало своими гигантскими размерами. Миражи такого типа не являлись чем-то совершенно новым: нечто подобное в 1820 году наблюдал и даже делал зарисовки полярный китобой Скорсби, но время и место усугубляли впечатление: глядя на неведомые горы, возвышавшиеся темной стеной впереди, мы не забывали, какие странные открытия совершили здесь наши друзья, а также не исключали, что с ними, то есть с большей частью нашей экспедиции, могло приключиться несчастье. Естественно, что в мираже нам чудились потаенные угроза и беспредельное зло.

Когда мираж начал расплываться, я не мог не почувствовать облегчения, хотя в процессе исчезновения все эти зловещие башенки и конусы принимали на какое-то время еще более отвратительные, неприемлемые для человека формы.

Совершенно точно могу сказать, что при всей схожести ассоциаций, Лавкрафт участия в написании LBS не принимал. Однако факт остается фактом

Впрочем, как бы там ни было, ни по стилю, ни по вложенным идеям LBS и «Хребты безумия» больше ни в чем не пересекаются.

Для наукообразия стоит помянуть коллективное бессознательное и архетипы. А для простоты вспомнить что задротством страдают все.

Реклама
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: